Правозащитный центр «РОД»

Мы защищаем русских!

Смертельно опасная миграция

Помню, как 12 лет назад у нас кипели жаркие общественные дискуссии вокруг гибели в Северной столице таджикской девочки. И вот настала очередь трагедии с таджикским мальчиком. Представители среднеазиатских диаспор и их группа поддержки взволнованно говорят о преступлении российских мигрантофобов. Под преступлением понимается отнятие полицией у родителей маленького Умарали Назарова, который после этого умер в больнице.

Полицейские настаивают, что действовали по закону; врачи — что ребенок поступил тяжело больным, после ненадлежащего ухода; родители и их защитники — что мальчик был абсолютно здоров, отобран у матери-мигрантки и погублен врачами в больнице. Любые утверждения о том, что ребенок был заражен цитомегаловирусом и тяжело болен, фактически — при смерти, объясняются этой стороной стремлением спасти честь полицейского мундира и белого халата.

Разобраться в этом клубке непросто. Прежде всего, когда детей без самой крайней необходимости отбирают у родителей, это плохо, и все сорняки «ювенальной юстиции» надо выкорчевывать. Когда дети при этом погибают, это в любом случае катастрофа. Но насколько объективны обвинения в том, что трагедия произошла, если полиция и врачи и впрямь были виноваты, из-за предполагаемой мигрантофобии? Или же с русской семьей из социально неблагополучного контингента поступили бы так же?

Я вижу в этой трагедии повод для серьезного анализа именно потому, что уверен: точно такое же могло случиться не только с мигрантами, но и с петербуржцами. Но нет никакого оправдания для кампанейщины, навязывающей нам чувство вины, обвиняющей нас в мигрантофобии, представляющей наш «недостаточно толерантный» народ едва ли не коллективным убийцей таджикского мальчика.

Когда одни и те же люди в соседних записях в соцсетях обличают петербургских полицейских за пренебрежение жизнями мигрантов и настаивают, что Варвара Караулова отправилась в ИГИЛ «в поисках путешествий и любви», мне становится не по себе. Меня поразила крайняя агрессивность представителей диаспор, которые вскакивали с мест в студии Останкино во время обсуждения этой трагедии, размахивали руками, оскорбляли собеседников «фашистами». Оппоненты настолько не скрывали своего желания «разобраться» с теми, кто не спешит радоваться незваному гостю, точно чувствуют за своей спиной какую-то жесткую и неумолимую силу.

Продавливалась установка, что национальное большинство всегда априори виновато перед мигрантами, а мигранты всегда априори правы. Нас подводили к мысли, что если Средняя Азия поголовно вступит в исламистские ряды, то виновата будет якобы наша русская нетолерантность и нежелание широко держать двери открытыми. Мол, молодые выходцы из Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана покидают негостеприимную Россию с опаленным сердцем и готовы стать экстремистами. А потому нужно больше гостеприимства.

Куда уж больше! Криминальная хроника сегодня выглядит как сводки с театра боевых действий, причем на острие удара как раз дети. «В Бирюлево задержан педофил из Средней Азии, напавший за один день на двух 12-летних девочек», «Педофил из Таджикистана напал на 13-летнюю жительницу Дмитрова», «Мигрант из Кыргызстана подстерег и изнасиловал 11-летнего мальчика за торговым центром в Протвино», «Самара: уроженец Узбекистана хитростью проник в дом, изнасиловал двух 11-летних девочек и ограбил квартиру». Всё это новости последних двух недель. И на этом фоне сообщается об обеспокоенности правозащитников: «У нас воспринимают мигрантов как какую-то опасность».

Указание на этот клокочущий хаос часто пытаются парировать тем неотразимым доводом, что граждане России тоже совершают преступления. Вот именно. Преступность «местного» происхождения никуда не девается. Криминальная хроника говорит о том, что по мере нарастания экономических трудностей Москва превращается в опасный криминальный регион, на фоне чего особенно странно выглядит сокращение штата полиции. Но только теперь горкой сверху к этому добавляется еще преступность импортная, которая не вытесняет, а дополняет локальную, особенно по тяжким статьям.

Столь же беспомощно звучит аргумент «они работают вместо вас». Вместо нас — это вместо миллионов безработных? Огромное количество людей в стране сейчас с удовольствием работали бы вместо мигрантов за ту же зарплату.

Да и как работают? Выразительная сцена этого лета: по московскому парку идет маленький худенький мальчик и опрастывает урны с мусором в тележку, которую толкает перед собой. Ему лет 10–11, то есть он не может и не должен работать. Тут же рядом в траве в группке валяющихся на газоне пузом кверху гастарбайтеров его брат или отец, который и получает зарплату за детский труд. Но если с мальчиком на работе что-то случится — он простудится или его придавит чем-то тяжелым, то обвинят опять же «нетолерантное» российское общество.

Кампанейщина лишь подогревает неприязнь к приезжим у граждан России, поскольку смерть ребенка-мигранта используется исключительно для того, чтобы сконструировать из мигрантов новую привилегированную группу в нашем обществе, очевидно по образцу беженцев в ЕС. Мы отлично знаем, как функционируют наши госслужбы, — в первую очередь они обращают внимание на тех, за кем кто-то стоит и от кого могут быть неприятности. Подавая через ТВ сигнал «От мигрантов могут быть неприятности», мы добьемся лишь одного — в случае появления такого ребенка в больнице всё внимание персонала будет сосредотачиваться на нем, ради его родителей будут нарушаться порядок и карантин. И всё это в ущерб всем остальным. Тем, за кого некому заступиться.

Летом 2013 года мы с Анатолием Вассерманом сделали репортаж о сокращении роддомов в Ярославской области. Роженицу несколько часов возили между Весьегонском, Рыбинском и Ярославлем, прежде чем приняли в роддом. Ребенок погиб. Заступиться за этих сокращенных детей в списанной в утиль русской глубинке оказалось некому. Может быть, это совпадение, может быть — нет, но наша передача после этого закрылась.

В связи с тяжелейшим вирусным диагнозом погибшего Умарали и, возможно, его родителей важен еще один аспект. Не один я заметил, что в последние годы вирусные инфекции стали всё жестче, мучительнее и опаснее. Очевидно, мы имеем дело с приходом новых вирусов. Откуда? Именно из глубин Азии. А массовая миграция пробивает иммунный барьер, поскольку иммунитет и санитарная безопасность — явления коллективные. В случае дальнейшего штурма нашего санитарного барьера мы рискуем оказаться в положении индейцев, которым европейцы после Колумба принесли смертельные болезни. А степень готовности нашей медицины к отражению атаки понятна как раз из трагической истории с Умарали. Мы не готовы. Только выводы из нее следуют противоположные тем, что делает миграционное лобби.

Определенная миграционная закрытость повышает уровень жизни в стране. А чем выше уровень, тем больше ценят мигранты возможность сюда переселиться, тем на большие жертвы готовы пойти, тем большую лояльность они согласны проявить к стране, в которой хотят жить и работать. То есть закрытая, культурно целостная Россия сможет гораздо более эффективно влиять на соседей и защищать себя от угрозы ИГИЛ, чем нынешняя — с границами нараспашку.

Гораздо больше гармонизации отношений способствовали бы жесткие меры, такие как визовый режим и контроль въезда. Они сократили бы скорость ротации мигрантов и позволили бы уже прибывшим освоиться в России, выучить русский язык хотя бы в объеме словарного запаса Эллочки Людоедки, начать аккультурацию и ассимиляцию. Сейчас же всё движение в этом направлении разбивается: каждая новая волна мигрантов обновляет кишлачный уклад предыдущей.

При этом характерно вот что. Миграционные правила для граждан Украины, которые, как ни крути, куда для нас ближе в культурном плане, с 1 ноября ужесточены, за исключением жителей Донбасса. Возникает вопрос, а как быть с жителями сожженной Одессы, куда деваться тем, кто не хочет жить в Днепропетровске? По сути повторяется судьба русских изгнанников из Средней Азии, и снова им никто не рад.

Получается какая-то гонка преследования. В 1990-м на площадях Душанбе, Ташкента, Бишкека, скандировали: «Русские, убирайтесь!». Русские убрались. Качество жизни в этих странах стремительно упало. Те люди с площадей отправились вслед за русскими. И вот они уже в эфире наших телеканалов грозят с нами «разобраться». Только на этот раз нам уже некуда убираться.

Егор Холмогоров, историк, публицист

Источник

Русское общественное движение отправило 11 гуманитарную экспедицию в Кировск ЛНР. Туда были закуплены медикаменты. Мы  продолжаем сбор средств на 12 гуманитарную экспедицию, которая повезет продукты и средства гигиены в Стаханов и Первомайск.

Вебмани-кошелек: R353207833225 | Z389101772909 | E413523347509
Яндекс-кошелек: 410012299505781
Номер для перечисления пожертвований: +7 (967) 033 41-62

Опубликовал автор
Ваши избранные записи icon-angle-right

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *